Вернуться к списку

Рыночный социализм

Карточка

Командно-административная система, сложившаяся в СССР (см. статью «Командно-административная система»), не была единственно возможным вариантом социализма. В странах Восточной Европы (Югославии, Венгрии, Чехословакии, Польше) существовали иные формы управления народным хозяйством, и многие советские люди с интересом присматривались к тому, что происходило в других социалистических государствах. Информации было мало. Советские газеты почти не писали о том, как устроена жизнь в этих странах, а серьезные зарубежные книги об альтернативных моделях социализма лежали, как правило, в отделах специального хранения крупных библиотек, куда пускали только ученых, имеющих специальное разрешение. Тем не менее в частных разговорах и на научных семинарах споры о том, возможен ли у нас так называемый рыночный социализм, постоянно кипели. Наиболее серьезной группой исследователей, занимавшейся данной проблемой в начале 80-х годов, была группа Егора Гайдара и Анатолия Чубайса. Спустя 10 лет именно им довелось осуществить в России радикальные рыночные преобразования.

Первым государством, расставшимся с командно-административной системой, стала Югославия, где власти решили строить социализм, но при этом сочли, что имеют право определять свою политику самостоятельно, без надзора со стороны Москвы. И. Сталин хотел включить Югославию в число послушных ему коммунистических режимов, однако потерпел в этом неудачу. У СССР не было общей границы с Югославией, и ввести туда советские войска было сложно. В итоге советская пропаганда начала клеймить югославского лидера Иосипа Броз Тито как фашиста, он отвечал И. Сталину тем же.

В Югославии решено было отказаться от механизма планов-приказов, спускаемых на предприятия «сверху». Трудовым коллективам предоставили высокую степень самостоятельности. Постепенно они получили право самим избирать своих директоров (в СССР директора предприятий всегда назначались министерствами) и определять, что следует производить. Экономика вновь вернулась к принципам рыночной конкуренции и соревнования за прибыль, однако не произошло возврата к частной собственности. Предприятия принадлежали не капиталистам, а самим работникам. Поэтому хозяйственную систему, сложившуюся в Югославии, стали называть рыночным социализмом.

 

Включение рыночных механизмов, как и положено, быстро привело к заметным успехам. Югославская экономика не страдала от дефицита в такой степени, как советская. Советским туристам, попадавшим в Югославию, она казалась потребительским раем – почти как капиталистические страны. Егор Гайдар, который еще ребенком жил в Белграде с отцом – корреспондентом «Правды», во многом под влиянием подобных впечатлений серьезно занялся изучением опыта рыночного социализма.

Неудивительно, что по югославскому пути решили пойти некоторые другие социалистические страны. Наиболее энергичную попытку предприняла Чехословакия, ко второй половине 60-х годов многое позаимствовавшая из опыта югославской экономики. Но чехословацкие руководители на этом не остановились, решив пойти дальше югославов в политической сфере. Попытка создания демократического социализма в Чехословакии в 1968 году получила название «Пражской весны». Чехословацкие коммунисты во главе с Александром Дубчеком провозгласили лозунг создания «социализма с человеческим лицом». Они хотели отказаться не только от политических репрессий сталинского типа, но и от командно-административной системы, при которой страной правят люди, которых фактически не избирает народ (см. статью «Командно-административная система»).

В отличие от Югославии у Чехословакии имелась общая граница с СССР. В августе 1968 года советские танки вошли в Прагу. С экспериментом по созданию «социализма с человеческим лицом» было покончено. Вплоть до конца 80-х годов экономическая система в Чехословакии (не говоря уж о политической) почти полностью копировала советскую модель.

Более осторожную позицию занял венгерский лидер Янош Кадар, пришедший к власти в результате подавления советскими войсками национально-освободительного восстания в Венгрии в 1956 году. Он понимал, что советское руководство не потерпит демократизации политических режимов в подконтрольных ему социалистических странах. Позднее, в 1968 году, предупреждая чехословацкого лидера А. Дубчека об опасностях «политических игр с Кремлем», Я. Кадар говорил: «Вы не представляете, с кем имеете дело». Под руководством Я. Кадара Венгрия пошла по пути умеренных экономических реформ без политической либерализации.

Венгерским предприятиям в 60-е годы предоставили большую степень самостоятельности, но без права избирать директоров и устанавливать рыночные цены. В известном смысле этот вариант оказался лучше югославского рыночного социализма. Дело в том, что трудовые коллективы в Югославии избирали тех директоров, которые им потакали – платили высокие зарплаты. Это приводило к быстрому росту цен и переводу в фонд заработной платы части тех средств, которые на капиталистическом предприятии были бы вложены в его развитие. Венгрия же избежала высокой инфляции, уровень жизни в стране значительно повысился. Венгрию даже прозвали страной «гуляшного социализма», т.е. социализма сытного (гуляш – одно из классических блюд венгерской кухни). Однако страна страдала от бюрократизации экономики, поскольку предприятиями в Венгрии, как и в СССР, руководили чиновники, а не частные предприниматели.

В 80-е годы по венгерскому пути попыталась пойти Польша. Однако в этот период польский народ уже не испытывал той лояльности к коммунистическим лидерам, как народ Венгрии 60-х годов. Власть вступила в жесткое противостояние с рабочим движением, возглавляемым рабочим-электриком Лехом Валенсой. В 1981 году лидер Польши генерал Войцех Ярузельский был вынужден ввести в стране военное положение, чтобы избежать советского вторжения, подобного тем, что произошли в Венгрии в 1956 году и в Чехословакии в 1968 году. Однако это лишь ненадолго отсрочило падение коммунистического режима в Польше. Начиная с 1990 года, Польша первой из стран Восточной Европы пошла по пути реконструкции капитализма, а не рыночного социализма, «гуляшного социализма» или «социализма с человеческим лицом».

Опыт Югославии, Чехословакии и Венгрии показал, что рыночный социализм оказался сравнительно более эффективной моделью управления народным хозяйством, нежели командно-административная система советского образца. Именно поэтому многим сторонникам экономических реформ в СССР в 60–80-е годы он казался образцом для подражания. Однако этот же опыт продемонстрировал, что в условиях социализма, т.е. при сохранении общественной (а фактически государственной) собственности на средства производства, рыночные механизмы оказываются менее эффективными, чем при капитализме. Поэтому все бывшие социалистические страны, включая Россию, после падения коммунистических режимов предпочли перейти к рыночной экономике капиталистического типа.

Настройка заголовка
Вернуться к списку